Prokstovo.info: Литературное Кстово
Литературное Кстово

Василёк - цветок земной, бесхитростный

Посвящается Петру и Надежде ЛУЧИНИНЫМ.

Настенька была девчонка шалая. Взбредет что в голову – не вышибешь. Петр долго ходил вокруг да около нее. Хворая мать его подмогу просила, жениться уговаривала. На Настю кивала: "И своя, деревенская, и домовитая".

Петр и сам жениться не против. Замуж Настю звал. Смеется! Привередничает! Плюнуть бы! Мало ли их, девок-то! Но крепко за сердце зацепила пересмешница! Ни вздохнуть – ни охнуть! Петр все звезды за лето пересчитал, стоя под ее окошками, а толку – чуть.

Стукнуло осенью парню девятнадцать. Повестку из военкомата принял, как избавление от мук. Настя провожать пошла. В райцентр за 2 часа до сроку прибыли. Взяла она его за руку и тащит за собой.

– Куда? – спрашивает Петр.

Она смеется. Глаза – омуты синие, дремучие, хитрющие.

– Не съем, миленький! Я не серый волк!

В загс привела. Встала перед столом регистраторши, глаза вытаращила, слезу натуральную пустила и говорит:

– Тетенька! Миленькая! От сраму спаси! На четвертом месяце я! А его, шалопая, в армию забрили! – за руку Петра дергает тихонько, чтобы помалкивал.

– Дай, – приказывает, – повестку, родненький! Тетенька! Не бери грех на душу, не отказывай: любовь – дело святое!

– Не положено, – отвечает тетенька. А сама разглядывает девчонку. А что под плащом-"колоколом" разберешь?

– Что я, тетенька, на деревне с дитем-безотцовщиной делать буду?! В речке топиться от сраму-то?!

– Вы, молодой человек, что молчите? Подтверждаете.. Согласны?!

А Петенька от неожиданной радости онемел, как с печи свалился, но кивает:

– Да, жениться хочу, давно собирался...

Уговорила Настенька тетеньку (у нее у самой дочка уже на сносях была, а жених-то, городской, заезжий, сбежал).

Шлепнула она им, сердобольная, по печати в паспорта. Поцеловались молодожены в загсе разок да на платформе – второй. И отправился муж не солоно хлебавши в далекие края от своей жены-невесты.

Проводила она его осенью, а в августе следующего года отбил он ей телеграмму, что приезжает домой на десять дней.

Будто ветром выдуло из избы Настеньку на станцию. А встретила – глаза шалые прищурила, неприступная.

"Снова за старое! – понял Петр и решил. – Ты так, и мы этак!"

Шагнул на платформу, руку подал и говорит:

– А! Кого вижу?! Как жить-поживать изволите, супруга моя бумажная?

Оторопела на мгновение Настенька от такого приветствия, но виду не подает, свою линию гнет, насмешничает. Лесом со станции идут. Цирк, да и только! Топает солдат каблуками поодаль от строптивой жены своей, на нее украдкой поглядывает. Мать писала про Настю письма хорошие: "Боялась я, сынок, коли тебя взяли в армию, как по дому управляться буду. Но все, слава Богу, хорошо. Ходит ко мне Настенька, во всех делах помогает, лучше дочери родной! Не нарадуюсь, сынок, на нее! Придет – в горнице нашей светлей становится и на душе – радость!"

Идут молодые по полю. Болтают. Так, ни о чем... Смеется Настенька. Щеки румянцем пылают, в глазах "чертики" прыгают.

"Что еще отколет суженая? С панталыку с ней нельзя: вся жизнь пойдет так, как сейчас сложится!"

Солнце сияет. Жаворонки поют. Гречиха цветет. Дурманит голову Петру бело-розовая кипень!

"А что же она, Настенька? Ага! – видит Петр. – Притихла, закручинилась".

Выжидает солдат: не зря в армии почти год пробыл. Учит она уму-разуму. Идет спокойно, про свое солдатское житье-бытье бодро рассказывает. На жену краем глаза поглядывает.

И она на него беспокойно запоглядывала: "Изменился Петенька. Был добряк-добряком, хоть с кашей ешь, не пожалуется. А сейчас рядом идет, он и не он, чужой какой-то. Ростом выше стал, возмужал, в плечах раздался, загорел, словно негр. Брови густые, смоляные, на переносье срослись. Карие глаза строгие, независимые. Иль завел на чужбине дролечку?" – ножом полоснуло по сердцу.

Впереди – поле ржи. Золотится, полуденным жаром сморенная, истомно шелестит она спелым колосом, к земле клонится. Обочь поля, встречь траве луговой, вырос кустик васильков на три цветика. Смотрят они на Настю с межи, цветы синие, земные, бесхитростные, дивятся ее глупости, манят призывно: "Иди, иди сюда, Настенька! Брось лукавить – сердца слушайся! Ишь, как оно трепещется, бедное!"

Забеспокоилась Настенька! Жарко ей! Сомлела совсем! Остановилась, шагнула к Петру, прижалась, уронила кипу шелковистых русых волос ему на руки. Глаза ласковые, губы тревожные, сухие, ждущие:

– Что же ты, муженек мой названый, аль не любишь свою Настеньку? – нежность и преданность так и хлынули слезами.

Обнял Петр ее бережно: "Эх, Настенька, Настенька! Сколь ждал от тебя, бывало, хоть слова единого, улыбки приветливой! А о таком счастье и помыслить не смел!"..

К дому добрались, когда роса пала. Решили: "Дочь будет – Полюшкой, сын – Васенькой назовем".

Родился сын – крепкий бутуз. Настенька его Васильком кликала. Глаза голубые, волосы смоляные, с кучерявинкой. Слит-вылит отец-мать!

– Ладушка моя! Лада! – холит сына Настенька.

И было ему 3 месяца, когда припозднилась она в лесу: за грибами-колосовиками ходила.

На том месте, где год назад были они, рожь желтеется. Настя Петра вспомнила: "Вернется осенью папка наш!" – за сына порадовалась.

Идет тихо, корзину несет, ноши не чует... В себя смотрит, а дорога сама ведет.

Шагов десять до хлебов не дошла – стала как вкопанная, будто ударил кто. Смотрит – глазам не верит: "Волк! Недалече, во ржи! Поперек дороги, во всю ширь!" Справа – перелесок и слева. "Крадучись, небось, шел, заприметил издали... Дожидается?! Или сам не ждал – не гадал?"

Стоят. Смотрят глаза в глаза. "Не овчарка ли? – гадает Настя. – Нет! Та иль хвостом махнет, головой иль ушами шевельнет, переступит хоть, завидя человека. А этот сторожкий, не шелохнется! Матерый! Спина широкая. Шерсть густая, длинная, с проседью. Глаза круглые, стылые, "стеклянные".

Стоят! А страх льдом сердце сковал! И вдруг вспомнила, что дед учил ее: "Зверь человека понимает. Не тронет, если страха не окажешь! Встретишь – иди смело, будто не видишь! Не суетись, не беги, говори что-нибудь громко или постукивай по железу железом".

"Вон лапищи-то какие! – думает она и видит: василек голубенький у лапы его на тонком стебле качается.

"Вася! Меня сынок Васенька ждет!" – и сделала Настя шаг навстречу зверю! Первая! Приказала себе: "Иди! Не посмеет он тронуть! Не посмеет и все!"

Сделала два шага – он спокойно отвернулся от нее и тихо, с достоинством, осторожно ступая, лениво перешел дорогу, вошел в рожь и скрылся.

Шла Настя рожью и говорила громко. Что говорила? Да разве она помнит?! Разве слова были важны? Важно, чтоб голос не дрожал, был сильным, уверенным. Перешла черту, где он стоял, – лоб испариной покрылся. Но шаг размерен, тверд и спокоен голос! Кожей на спине чуяла: следит зверь!

Приказывала себе: "Не оглядывайся! Нельзя! Иди!"

И шла. Рожь кончилась. В гречиху вошла, половину поля миновала. Все силы уходили на то, чтобы не обернуться, не побежать. Далеко отошла. Перевела дух, переложила корзину с одной руки на другую и оглянулась...

Тихо! Ни хлеба вдали, ни гречиха не шелохнутся!

И будто разом навалился на нее ужас, толкнул в мокрую спину и погнал вперед. Она бежала так, будто гнались за ней десяток волков, до изнеможения.

На краю поля ноги подкосились, она рухнула в солому и завыла в голос. Кто-то тронул ее за плечо.

Села, концом платка лицо вытерла. Пастухи! Старик и подпасок.

– Чего бежала-то? Стометровку сдаешь? – усмехается подпасок.

– Ага! – говорит Настя. – Сдаю! Как бы вам самим не пришлось. Скотину-то в ночь выгнали?

– Да, – отвечают. – Днем гнус замаял. А что?

Настя рассказала.

– Ишь, сатана! – чешет в затылке старик. – Пожаловал к нам! Вчерась черновяне собаками пугнули. А ты так и пошла на серого?!

– Боялась очень!

– Сказывай! Боялась! Если бы струхнула, не пошла!

– Молодец! Смелая! – зауважал паренек.

– Ну что вы?! – засобиралась Настя. Мне василек помог, если бы не он?! Прощайте, люди добрые! Пойду я. Меня сынок ждет.

Литературное Кстово


Припорова Валентина Ивановна

Припорова Валентина Ивановна (Скрипкина) родилась в 1934 г. в г. Горьком. В 1956 году окончила ГГПИ. Работала учителем русского языка и литературы в д. Черново Воскресенского района и в школе № 7 города Кстово. подробнее...

Басни

Летопись родного края

 

Контакты

У Вас есть вопросы, пишете стихи или прозу? Может Вы хотите дополнить имеющуюся на сайте информацию или сообщить об ошибках? Мой адрес электронной почты: akulgin@ya.ru
Контактный телефон: 8 904 920 95 90, Александр Кульгин

2008 - 2015,«Литературное Кстово». Исключительные права на материалы, размещённые на интернет-сайте www.prokstovo.info, в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

Prokstovo.info: Литературное Кстово